Мужчина с окном в душе

Шесть сезонов Стивен Найт на наших глазах писал манифест травмированных жестокими событиями мужчин, пытающихся приспособиться к новой жизни. «Острые козырьки» — ода тому, как турбулентные времена превращают обычных, хотя и наделенных специфическим набором навыков людей в исторические фигуры. Окутанный непроходящим заводским смогом Бирмингем — точка на карте, где среди крепкого алкоголя и льющейся крови выковал себя один из мощнейших гангстерских кланов на современном телевидении. Власть, которую Шелби взяли хитростью, трудом, а порой и нахрапом и которую охотно вручили им сами жители, корнями проросла в этом месте. Но спустя 13 лет пришла пора отпустить вожжи. Найт справедливо рассудил, что стоящий на всем этом наследии Томми Шелби — уже больше, чем человек, он — памятник. А иные памятники не рушатся сами по себе: их не берут штормовые ветра и высекающий трещины град. Для таких есть только разрушение. Что останется от цыганского короля после разбора по кирпичикам — вечное забвение или благостный покой — отвечает фильм-прощание с криминальной сагой.

Картина с подзаголовком «Бессмертный человек» переносит в Англию 40-х. Томми Шелби несказанно далек от образа самонадеянной восходящей звезды подпольного мира 20-х и противоречивого политика 30-х. Теперь это подернутый сединой, разочарованный в собственных решениях мужчина в добровольном изгнании, как призрак, шатающийся по своему поместью. Потеряв последнюю опору в лице брата Артура, он вдруг почувствовал, что в его душе открылось окно, через которое в его сны и реальность лезут призраки. Видения и демоны мучают бывшего хозяина Бирмингема, а он уже и не пытается бороться с ними. Речи не идет о том, чтобы помогать своему сообществу или даже сыну Дюку, который в отсутствие отца руководит Острыми козырьками так, будто на дворе конец Первой мировой. Не смущает Дюка и предложение некоего льстивого господина Джона Беккета, предлагающего подорвать экономику Британии с помощью вливания фальшивых купюр и помочь фашистской Германии переломить ход войны. Остановить наследника от рокового шага может только Томми, но как вернуть в последний бой человека, который хочет только одного — покоя?..

Стивен Найт понимает, что ему делать с богатым материалом минувшего десятилетия, хотя концентрируется в основном на Томми, давая ему пространство для трогательного прощания. Несмотря на малый хронометраж ленты, сюжет почтительно замедляется, когда Шелби, как тень прежнего самоуверенного наглеца, шатается по кладбищу, вспоминая каждую болезненную утрату на своем пути. Давайте признаем, преданным поклонникам «Острых козырьков» уже этого было бы достаточно — чтобы Киллиан Мёрфи смотрел прямо в душу своими бездонными глазами, всхрапывая, как уставший, но не давший себя загнать конь. Переживания мужчины, державшего в руках маленький уголок мира, но лишившегося всего по вине собственных амбиций и неверных решений, отлично вписываются в тренд кризиса маскулинности, заданный каждым вторым заметным фильмом прошлого года — от «Битвы за битвой» до «Джея Келли».

Остальным героям в «Бессмертном человеке» маловато пространства для полноценного разворота. И если сыгравший этакого перекати-поле Барри Кеоган неплохо справляется с задачей подхватить эстафету, то персонаж Тима Рота введен в сюжет лишь для того, чтобы поджечь фитиль — запустить конфликт, который подтолкнет друг к другу блудного отца и мятежного сына. Когда Найт заявлял, что лента задумывалась еще и как переход от полюбившейся саги к анонсированным сиквелам, мы, признаться, ожидали увидеть мост «Золотые ворота», а не деревянную конструкцию над озером в лесу. Это, конечно, не значит, что картина не удалась, но другое обещание — отрефлексировать противоречивое наследие бирмингемского семейства — она выполнила лучше. Да и это скорее запоздалый финальный эпизод шоу, чем самодостаточное кино в духе «Крестного отца» или «Славных парней».

Впрочем, Стивен Найт никогда не пытался водрузить на себя корону, принадлежащую Мартину Скорсезе. Автор сохраняет узнаваемую каждым фанатом эстетику «Острых козырьков»: тут величественно проплывающая сквозь туман баржа, женщина с коляской на фоне груды кирпичей, коими только вчера был жилой дом, адреналиновая стычка в пабе (правильно, Томми, не время плясать), тоскливая красота рабочих кварталов и, конечно, эпическое появление истинного хозяина города верхом на статном черном скакуне под новую, еще более плотную версию Red Right Hand. Хотя, казалось бы, хит Ника Кейва невозможно сделать еще сочнее. Музыка в «Бессмертном человеке» все так же помогает рассказывать историю, не отвлекая внимание на себя и не заигрывая с ностальгией, как это было в «Загадочных событиях» и каждом втором сериале о 80-х. Финальная же песня Hunting The Wren ирландской фолк-группы Lankum — гимн жизни гордого цыганского короля, наконец обретшего не счастье, но покой. Невозможно, слушая ее, не представить себя бредущим за скрипучим обозом по грязной дублинской глуши и не чувствовать свободу. Пусть и полученную по высочайшей цене.

Несмотря на печальную интонацию, сохранил Стивен Найт и сдержанный юмор «Козырьков». Сцена в пабе, когда вновь надевший коронную кепку Томми показывает, кто тут босс, заставляет улыбаться: «Он вернулся домой!». Преподав солдафону урок на древнейшем языке, который не нуждается в переводе, Шелби на время пробуждается от морока, как спортсмен, который немного заржавел, но мастерства не растерял. После этого у Киллиана и Барри случается самая мощная сцена за весь фильм — они дерутся в грязи, среди свиней, выплескивая всю накопившуюся обиду, невысказанные упреки, скорбь по разбитым мечтам. Уткнувшись в плечи друг другу, отец и сын становятся единственными людьми во всем безумном и злом мире, кто находит понимание между собой, даже пройдя разными дорогами. А режиссер Том Харпер умудряется сделать каждый момент этих двоих лиричным, несмотря на глобальную катастрофу вокруг.

«Острым козырькам» вообще идет постоянное стремление нащупать баланс на тонкой грани между насилием и уязвимостью. Можно было бы по-другому представить себе прощание с Шелби — чуть больше посвящения другим членам легендарной банды и чуть меньше цыганских манипуляций (Ребекка Фергюсон уже как-то обыденно отыгрывает роль матери, толкающей своего сына на переворот) — но этого умелого обращения с тонкими материями у Найта не отнять. Возможно, лента бы только выиграла, будь в ней больше грязи, выпивки, мужской меланхолии и разгорающихся от любой искры драк. В ней не хватает хитроумных многоходовок Томми, когда впиваешься в край стула из-за этого безумца с дулом у виска и на краю им же выкопанной могилы, а потом ликуешь, поняв всю его игру вдолгую. Зато «Бессмертный человек» болезненно честен. Он оставляет не только Дюка со всем отцовским добром, которым предстоит правильно распорядиться, но и людей, для коих тот был защитником в королевстве победившего беззакония.

«Бессмертный человек» справился со своей задачей, несмотря на все опасения не слишком охотно вернувшегося к своему культовому образу Киллиана Мёрфи. Хотя когда сдержанный ирландец хоть на что-то отреагирует бурно, вселенная схлопнется. Фильм помог вспомнить, за что мы так полюбили Томми, и это даже не гипнотический взгляд холодных голубых глаз. Это взрывоопасная, тщательно скрываемая под невозмутимостью страсть, с которой Томми бросается в бой за своих. Родственные узы — то, что запускало мотор в груди Шелби, несмотря на травмы с полей Фландрии и предательства партнеров по бизнесу. Любовь к своему хитрому ангелу Грейс, упрямой и мудрой тете Полли, свирепому и готовому зубами разорвать любое горло за брата Артуру, понимающей его, как себя, сестре Эйде, верным до конца Кудрявому и Стронгу — все схлопнулось в одной последней брошенной гранате. Все разорвалось вместе с пулей с одним конкретным именем. Томми больше не сторожит этот путь — он свободен для молодых голодных хулиганов, что попытаются построить свой город среди руин. Да придет новый ром баро, да будет он так же бессмертен…